А-П

П-Я

 Купить диплом можно на i-diploma.com      https://elitnoe.ru/catalog/arenda-elitnoj-kvartiry-na-novom-arbate 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Клюкина Ольга

Эсфирь, а по-персидски - "звезда"


 

Здесь выложена электронная книга Эсфирь, а по-персидски - "звезда" автора, которого зовут Клюкина Ольга. В библиотеке net-lit.com вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Клюкина Ольга - Эсфирь, а по-персидски - "звезда".

Размер файла с книгой Эсфирь, а по-персидски - "звезда" = 179.49 KB

Эсфирь, а по-персидски - "звезда" - Клюкина Ольга => скачать бесплатно электронную книгу



Клюкина Ольга
Эсфирь, а по-персидски - 'звезда'
ОЛЬГА КЛЮКИНА
Эсфирь, а по-персидски - 'звезда'
ГЛАВА 1. РУКА АРТАКСЕРКСА
...и увидел свою руку.
Персидский царь Артаксерск Великий открыл утром глаза и увидел свою руку. Царская рука все ещё крепко спала, покоясь на белом парчовом покрывале, и от такого соседства казалась на удивление смуглой и темной. Она чем-то напоминала старую, прогретую солнцем, дорогу. Точно также, постепенно сужаясь, тянулась вдаль и пряталась за небольшим, покрытым серебристыми цветами холмом, в том месте, где Артаксеркс согнул в колене и слегка откинул ногу.
В ярком луче солнечного света на дороге были отчетливо видны мелкие родимые пятна, похожие на непросохшие после дождя грязные лужицы, и густой пушок волос с рыжеватым отливом - он рос также беспорядочно и вольно, как степной ковыль, и точно также готов был стелиться вниз от каждого чересчур могучего вдоха и выдоха.
Артаксеркс пошевелился и расправил ногу: дорога выходила на небольшую равнину. Издалека было видно, что она вся изрезана вдоль и поперек голубыми реками, и упирается в четыре неровные холма - костяшки пальцев. Молодой царь имел обыкновение даже во сне крепко сжимать руки в кулаки, и сон его чаще всего был коротким и тревожным, особенно если рядом на ложе не было женщины.
...А где-то там, за холмами, раскинулись и сияли во всем своем великолении прекрасные города - и были в них дворцы со ступенями из чистого золота, башни, украшенные драгоценными камнями и таинственными письменами, лазуритовые озера. А на среднем холме, самом высоком, возвышался главный город - столица мира, новая вершина персидского могущества.
Сузы, престольный город Сузы. Город, который в древние времена назывался Зиккурат Шушан в честь нездешнего бога Шушинака.
"А теперь просто - мои Сузы, все так и должны говорить: Сузы царя Артаксеркса Великого", - подумал царь.
Он и ночью не снимал с пальцев перстней своего царского отличия и сегодня вдруг увидел их словно бы издалека, с высоты птичьего полета. Артаксеркс прищурился от яркого солнца и покрутил рукой, любуясь, как дитя, искрами от драгоценных камней, особенно кровавыми рубиновыми всполохами. А потом с задумчивым видом принялся разглядывать золотой перстень с печатью на среднем пальце - тот самый, которым скрепляются все царские указы и важные государственные бумаги.
И при этом подумал горделиво: "Вот он, огромный престольный город крепко зажат в моей ладони и целиком под моей властью. Я могу его уничтожить, разрушить до камней и даже вовсе стереть с лица земли, а пустырь ещё засыпать солью, чтобы здесь десятки лет не росла даже трава.
Но могу ещё больше вознести этот город, построить башню до самых небес, наподобие Вавилонской, устроить праздник для всего народа - и чего бы я теперь не пожелал, все будет сделано по моему слову. Получается, что все люди в обширном царстве, которые только что сейчас пробудились, на самом деле все они проснулись вот здесь, в моей горсти, и для них я все равно, что всемогущий бог. Кого хочу, буду убивать, а кого хочу - оставлять в живых, одного - возвышу, а другой по моему желанию будет затоптан в пыль", - похвалился сам себе Артаксеркс, слегка улыбнувшись.
Хотя чуть дрогнувшие уголки его властных губ можно было назвать лишь слабым подобием привычной человеческой улыбки. Артаксеркс приучил свое лицо никогда не улыбаться, чтобы оставаться для подданых непостижимым, как божество.
Что и говорить, у него все было, не как у людей, зато многое - как у царей, у великого потомка Ахменидов. По крайней мере, ночь редко приносила Артаксерксу главную человеческую радость - благословенный покой.
Он слишком хорошо знал, что на Востоке самое худшее с царями, главными везирями и сокровищехранителями во все времена случается именно по ночам. Да, так и было, Артаксеркс помнил про это с раннего детства, когда его самого во время дворцового заговора, чуть было не задушил атласной подушкой один из царских стражников. И ведь загубил бы, злодей, почти совсем уже придушил маленького царевича, успел, если бы не Харбона, верный сторожевой пес...
С тех пор на ложе Артаксеркса никогда не было подушек - ни больших, ни маленьких - он ненавидел их, как своих тайных врагов, как всегда лежащее наготове орудия убийства, знак человеческой слабости и подлости.
Сам Артаксеркс привык спать, подкладывая под голову то одну, то другую руку, хотя порой под утро они затекали от неудобной позы, а всем женам и наложницам царя поневоле приходилось разделять такую мучительную причуду.
Только царице Астинь разрешал Артаксеркс приносить с собой в спальные покои маленькую подушечку на лебяжьем пуху, обшитую темно-зеленым шелком, и лицо царицы светилось на ней в полумраке таинственным, матовым светом, как огромная жемчужина.
Что и говорить, красота Астинь считалась одним из чудес Востока, щедрого на всевозможные загадки и диковины. Само имя персидской царицы Астинь, что значит "превосходная", говорило о том, что прелесть её превышала все мысленные представления о женской красоте и была вполне достойна взора царя Артаксеркса.
Шесть дней и ночей, пока продолжались дни великого пира для народа престольного города Суз, а до этого ещё несколько дней, пока шли приготовления к празднику, и во дворец съезжались великие князья, Артаксеркс не видел царицы Астинь, не призывал её к себе на ложе, не спал с ней.
И теперь тело молодого царя томилось и мучилось от желания, и невнятная злость на весь белый свет терзала его сердце. Нужно было дожидаться, когда семь старейшин, семь великих князей Персидских и Мидийских, наконец-то покончат со всеми своими речами и поклонами, и с величественным видом покинут царский дворец. Увы, предстояло ещё целый день, до глубокой ночи сидеть в тронном зале со скучными стариками и чинно пить вино, чтобы потом они не стали говорить между собой, что молодой царь променял их, семерых мудрейших, на женщину, на всего лишь одну неразумную жену.
"Астинь, - снова вспомнил Артаксеркс. - После ночи с Астинь, с царицей моего сердца, я вскакиваю с ложа, как олень, не то, что сегодня..."
Все это время после пробуждения Артаксеркс то сжимал, то снова разжимал пальцы и встряхивал кистями рук, которые одеревенели от напряжения, словно бы сведенные за ночь судорогой.
И вдруг вспомнил про совсем другую руку, легенду про таинственную, вовсе не из плоти и крови, кисть руки, которая внезапно появилась в воздухе во время пиршества вавилонского царевича Валтасара.
Артаксеркс много раз слышал эту историю в самых разных пересказах - и в благоговейном, и в насмешливом, и как сказку, и как несомненную быль - но при воспоминании о той загадочной руке ему почему-то всякий раз делалось не по себе, словно он не понимал чего-то самого главного.
Разве сделал вавилонский царевич Валтасар что-либо недостойное, не должное царю, приказав принести на пиршество и наполнить вином сосуды из главного иудейского храма, вывезенные когда-то его отцом из Иерусалима в качестве военной добычи? Почему он не мог спокойно, всласть, пировать на своем золоте и серебре, добытом на честной войне, и с царской щедростью раздать иудейские кубки и чаши в руки вельмож, жен, наложниц и других гостей, которых собралось на том пиру не меньше тысячи за одним столом? Разве как-то иначе не так подобает вести себя сильнейшему?
...Но когда все развеселились от вина, вдруг в воздухе появились персты руки человеческой, и начали писать против лампады на стены, и Валтасар только один из всех видел кисть руки, которая писала, но не мог разобрать ни слова. Сильно изменился в лице царевич, закричал, руки и ноги у него задрожали, и колени стали биться одно о другое...
Однажды Артаксеркс спросил про эту историю своего отца, Ксеркса, и тот ответил, не задумываясь: "Никогда не надо держать во дворце иудеев, а тем более возвышать их перед другими. Потому что от этих надменных иудеев с их Богом Живым, которого никто никогда не видел, хотя бы даже его изображения на доске, много всяких бед случалось. Но никого из других иноземных народов лучше тоже не приближать к трону, и я сразу так все устроил, что в жилах всех моих главных сатрапов, наместников, верховных судей, казнохранителей, законоведов, блюстителей суда и всех областных правителей течет только персидская и мидийская кровь. А всех остальных прочь от себя гоню, никого не жалею. Нет в человеке ничего важнее его крови и жил, по которым перетекает знатное родство, все прочее - выдумки врагов трона. А от богов чужеродных тем более ничего, кроме зла и беды, не дождешься..."
Артаксеркс ещё раз пристально посмотрел на свою руку: нет, не бесконечная дорога. Обычная человеческая рука, слишком человеческая - с голубыми прожилками вен, выпирающей костью на запястье, с молодой кожей и отполированными ногтями. Почему-то от рождения его правая рука была длиннее левой, отчего его и прозвали "Долгоруким", и старший брат, Дарий, в детстве немало издевался над таким уродством.
Но царям нельзя так думать! Царям вообще нельзя думать про время и про смерть. Нельзя беспристрастно смотреть даже на собственную руку, потому что сразу же следом может незаметно прокрасться обычная человеческая жалость к себе, вовсе не всесильному и никак не бессмертному, а дальше - слабость, нерешительность, трусость. И страх, детский страх пред непостижимой силой, что водит в воздухе чьими-то пальцами и царапает на известке слова о неминуемой участи: мене, мене, текел, упарсин...
А вот и значение слов: мене - исчислил Бог царство твое и назначил ему конец, текел - ты взвешен на весах и найден очень легким, перес - разделено твое царство и отдано мидянам и персам.
"Верно, нам переданы теперь все ваши царства, мидянам и персам", упрямо повторил про себя Артаксеркс, нахмурив лоб.
Он не знал, что в такие минуты старательных раздумий, его лицо выглядит особенно беззащитным, а единственная морщина на лбу только ещё больше подчеркивает молодость очередного персидского владыки.
Артаксерск резко поднялся со своего ложа, и только теперь понял, что он просто до сих пор ещё сильно пьян после вчерашнего пира - летняя ночь не принесла с собой ни трезвости, ни прохлады.
Перед глазами царя проплыл ковер, расшитый разноцветными бабочками, позолоченные солнцем крыши домов в узком проеме окна, кроны деревьев, которые почему-то зашумели совсем близко, как будто в спальных покоях внезапно поднялся ветер. Артаксеркс с трудом удержался, чтобы снова не упасть на свое жесткое ложе, которое слуги называли между собой "военным шатром", но затем, сделал глубокий вздох, выпятил грудь и распрямился во весь свой знаменитый рост.
Из-за полога с золотыми и пурпурными кистями сразу же бесшумно отделилась фигура Харбоны, самого старого евнуха при царском дворце.
Никому другому, кроме верного Харбоны, не доверял Артаксеркс стеречь во время сна свое дыхание - так было заведено с той ночи, когда царский евнух воткнул нож в спину того, огромного, как гора, врага трона, навалившегося на царевича с подушкой. Хотя Харбона по сравнению с ним был так мал ростом, что не попал даже в сердце, и предатель выдал себя лишь диким, нечеловеческим криком.
С тех пор Харбона всегда стоял по ночам возле ложа царя Артаксеркса, тот давно уже вырос, превратился в мужчину, завел себе наложниц и женам. Но самый молчаливый евнух во дворце, Харбона, все равно каждую ночь неприметно стоял за царским пологом, и не выдавал своего присутствия даже дыханием. Он стоял, прижав к животу кувшин с родниковой водой, которую по утрам подавал испить из своих рук царю, потому что таков был порядок и обычай с незапамятных времен.
И вода Харбоны наверняка не была отравеленной, и считалась самой вкусной водой в устах царя, водой жизни и пробуждения, потому что евнух непременно прежде пил её сам за несколько часов до рассвета, и потом чутко прислушивался, не начнутся ли в его внутренностях внезапные судороги. В своих мыслях Харбона готов был в любой момент отплыть на лодке смерти туда, где была страна вечного сна и покоя, но его жизнь все ещё зачем-то была нужна царю, хотя невозможно было уже вспомнить её начала и даже середины.
Давно прошли те времена, когда по ночам Харбону искушали хитрые и злые дэвы, то и дело незаметно надавливая на глаза и, напуская сладостные сновидения - теперь старый евнух вовсе разучился спать. Никто не знал во дворце, когда Харбона отдыхает, потому что невзрачную его, маленькую фигурку в любое время - и утром, и днем, и вечером - можно было видеть, прислонившейся к одной из колонн тронного зала, на почтительном, но доступном расстоянии от любимого царя. И нельзя было в точности сказать то ли он дремлет с открытыми глазами, то ли, наоборот, зорко смотрит по сторонам.
Многие во дворце завидовали высокому положению Харбоны, причисленному к семерке главных евнухов, кто может свободно служить перед лицом царя. Никто не знал, что Харбона много лет назад почти совсем ослеп, и различал предметы и лица вокруг себя, в том числе и божественный лик Артаксеркса, настолько нечетко, словно на глаза ему была накинута тряпка из серой шерсти, как самому ничтожному из смертных.

Эсфирь, а по-персидски - "звезда" - Клюкина Ольга => читать онлайн электронную книгу далее


Было бы отлично, чтобы книга Эсфирь, а по-персидски - "звезда" автора Клюкина Ольга дала бы вам то, что вы хотите!
Если все будет нормально, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Эсфирь, а по-персидски - "звезда" своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Клюкина Ольга - Эсфирь, а по-персидски - "звезда".
Ключевые слова страницы: Эсфирь, а по-персидски - "звезда"; Клюкина Ольга, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 напольная плитка 40х40 цена 
   Яндекс.Метрика

 https://www.pharmacosmetica.ru/eshop/fizio-uspokaiv-tonik-200ml_id_45.html