А-П

П-Я

 Купить диплом можно на http://i-diploma.com      мфк пресня сити официальный сайт на сайте elitnoe 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Здесь выложена электронная книга Почти дневник автора, которого зовут Катаев Валентин Петрович. В библиотеке net-lit.com вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Катаев Валентин Петрович - Почти дневник.

Размер файла с книгой Почти дневник = 222.13 KB

Почти дневник - Катаев Валентин Петрович => скачать бесплатно электронную книгу




Валентин Петрович Катаев
Почти дневник
ЧАСТЬ 1.
В зеркале Мавзолея
На Мавзолее написано: «Ленин».
Мир отражается в зеркале Мавзолея.
Ежегодно в ноябре холодным и туманным утром на белокаменных трибунах Красной площади сходятся люди. Черные лабрадоровые и розовые гранитные плиты безукоризненно отшлифованной облицовки отражают великолепную художественную картину встречи друзей, старых боевых товарищей, братьев…
Высокая честь – быть в этот день отраженным в ступенчатых стенах Мавзолея.
Товарищи узнают друг друга в толпе и обмениваются короткими рукопожатиями. Живые приветствуют живых.
Мертвые замурованы в белую Кремлевскую стену или лежат тут же, в могилах. Они молчат, но их имена говорят на каменном языке славы.
«Фрунзе, Дзержинский…»
Это не имена мертвых. Это лозунги вечно живого, бессмертного дела.
Золотая стрелка часов на Спасской башне подходит к десяти.
Войска неподвижны.
Штатский человек с узенькой седой бородкой, в шляпе, с палочкой идет к Мавзолею.
Это всесоюзный староста Калинин.
Он отражается в Мавзолее.
Боевые товарищи приветствуют своих вождей. Калинин приподымает шляпу.
Площадь, приготовленная для парада, неподвижна, как гравюра, вырезанная твердой и точной рукой на пластинке стали.
Куранты бьют десять.
Светло-шоколадная, золотистая лошадь с белыми ногами и белым лбом выносит из Спасских ворот Ворошилова. Цокают копыта.
Командующий парадом выдергивает из ножен шашку.
Зеркальная дуга салюта замирает на аршин от земли.
Ворошилов скачет по фронту.
В этот час вокруг Красной площади замирает Москва. Белые и черные лошади конницы грызут мундштуки на площади Революции.
Вдоль улицы Горького в четыре ряда стоят танки.
В витринах магазинов замерли архитектурные проекты будущих дворцов, набережных, скверов, эспланад.
Тысячеоконные корпуса будущих легких, воздушных зданий отражаются в асфальтах непомерного блеска и ширины.
Синеватые облака плывут по античным статуям верхних галерей.
Это – будущее Москвы. Но не то отдаленное будущее, которое мы предчувствовали в первые годы Октября, а близкое, реальное будущее, которое уже можно трогать руками.
Будущее, которое уже в значительной степени вокруг Красной площади стало настоящим.
Охотный ряд превращен в широкую аллею между двумя громаднейшими зданиями. Громадная площадь на Моховой залита асфальтом. И далеко-далеко открыта жемчужно-голубая перспектива с видом на Манеж, на Кремль, на Александровский сад.
То уже кусок будущей Москвы – Москвы зеленой, просторной, элегантной, красивой.
Мы умеем создавать новое, прекрасное, монументальное.
Темный, путаный, тесный мир старой Москвы раскрывается вокруг Красной площади миром светлым, чистым, красивым, нарядным.
Мы создаем свои Булонские леса и Елисейские поля.
Гремят оркестры.
Мелькают, отражаясь в Мавзолее, пехота, артиллерия, кавалерия, самокатчики, танки, грузовики…
Покрывают небо тройка, пятерка, девятка эскадрилий военной авиации.
Проносятся бреющим полетом истребители.
Они круто взмывают вверх. Они отвесно ползут по воздуху.
Это высшая школа пилотажа.
Идут районы.
Плывут воздушные шары, портреты, флажки.
Колонна семнадцатилетних юношей и девушек гордо несет плакат: «Нам семнадцать лет».
Это ровесники Октября, ровесники века социализма.
Появляется громадный самолет «Максим Горький».
С него гремит «Интернационал». Самолет плывет над площадью, как гигантский музыкальный ящик.
Отцы держат на руках детей.
Маленькая девочка сидит на цоколе трибуны. В одной руке у нее красный флажок, в другой – надкушенное антоновское яблоко. Сизые щечки замурзаны, и глазенки широко смотрят вокруг на весь этот радостный, гремящий, четкий и грозный мир Октябрьского парада.
Девочка отражается в зеркале Мавзолея.
1934 г,
Незабываемый день
Мы взошли на крыльцо и стряхнули веничком снег с ботинок.
В избе стоял синий свет зимних сумерек. Бревенчатые стены. Зеркало под полотенцем. Рыночная копия с шишкинского леса. Зелень комнатных растений. Икона. Под нею квадратный дубовый стол на толстых ножках. Камчатная скатерть. Над столом электрическая лампочка с прилаженным к ней зеленым стеклянным абажуром. Портрет Ленина.
М. Ф. Шульгина, высокая красивая старуха с тонким белым лицом, впустила нас в комнату:
– Милости просим. Присаживайтесь.
Мы сели.
Она пошла в соседнюю горницу и через некоторое время вернулась, держа в сухих, тонких руках венский стул.
Это был обыкновенный, дешевый «венский» стул – черный, облезший от времени.
Она поставила его вверх ножками. На оборотной стороне круглого сиденья было написано карандашом:
«На настоящем стуле 9 января 1921 года сидел т. Ленин на общем собрании деревни Горки в доме В. Шульгина».
Семнадцать лет прошло с того дня. И вот в той самой избе, за тем самым столом, за которым тогда сидел Ленин, собралась группа колхозников деревни Горки, ныне колхоза Горки имени Владимира Ильича Ленина.
Их четверо: Алексей Иванович Буянов, Марья Федоровна Шульгина, Алексей Михайлович Шурыгин, Марья Кирилловна Бендерина.
Они вспоминают этот незабываемый день.
Все было очень просто.
Товарищ Ленин жил под Москвой, в двух верстах от деревни, в совхозе.
Крестьяне решили пригласить товарища Ленина к себе в деревню «поговорить о жизни». Два человека, представители общества, отправились к Ленину. Он принял их моментально, выслушал просьбу и тут же деловито назначил день и час встречи: 9 января, в шесть часов вечера.
Ровно в шесть часов вечера 9 января по новому стилю (а по старому стилю 27 декабря 1920 года) возле избы крестьянина В. А. Шульгина, самой просторной избы в деревне, остановились сани парой, из которых вылез небольшой, коренастый человек в шубе.
– Вот здесь вот, подле окна, сел Владимир Ильич, а рядом с ним села Надежда Константиновна, – сказала хозяйка избы М. Ф. Шульгина, показывая на стулья, на стол, на окна, не торопясь, как бы вызывая в памяти своей давнюю, но дорогую картину.
– Владимир Ильич снял шубу и приладил ее на спинку стула, к окну, чтобы не дуло сзади, – прибавил А. М. Шурыгин.
А. И Буянов ласково, задумчиво улыбнулся:
– В таком простеньком, знаете, сереньком костюмчике, в галстуке… облокотился на этот самый вот стол, оглядел всех и прищурился, словно прицелился…
– А народу набилось в комнату человек восемьдесят, да еще человек двести не взошло, и они стояли снаружи, на улице, заглядывая в окна.
– И начались разговоры?
– Разговоры?… Да как вам сказать… Собственно, это нельзя назвать «разговоры». Нам Владимир Ильич прежде всего сделал доклад о международном и внутреннем положении. Мы ведь в то время, знаете, если правду сказать, насчет политики были ни бе ни ме. И вот Владимир Ильич сделал нам обстоятельный доклад. Часа полтора говорил. Все затронул. Все вопросы. И, знаете, так просто говорил, так ясно, понятно. Он говорил о том, что крестьяне должны объединяться в товарищества (артели), что надо всячески поддерживать родную Красную Армию, что не следует бояться трудностей, неполадок, а надо смело вмешиваться в управление государством, искоренять пережитки старого режима – взяточничество, бюрократизм, косность, лень, безграмотность… Мы все слушали его затаив дыхание…
А как раз был третий день рождества. В некоторых избах готовились вечеринки. И представьте себе, ни один человек не ушел домой, пока не кончилось собрание…
– Потом завязалась общая беседа. Но опять-таки то не была беспорядочная болтовня, а вопросы и ответы в строгом порядке, коротко, деловито, серьезно. И записывалось все в протокол. Честь по чести.
– Ну конечно, не обошлось без смеха. Вдруг посреди этого серьезного государственного разговора берет слово Соловьев. Портной. Он уже умер. Берет слово Соловьев и спрашивает Владимира Ильича: дескать, как мне при теперешнем состоянии транспорта перевезти из Саратовской губернии свои подушки?
– Весь народ, конечно, так и повалился от хохота. Соловьев тут же понял, что сморозил глупость, покраснел как рак… А Владимир Ильич только на него бегло взглянул, еле заметно усмехнулся и сделал вид, что не расслышал. Перешел к другим вопросам. Не захотел человека окончательно сконфузить перед обществом. Очень деликатно поступил Владимир Ильич. И мы сразу поняли ту деликатность и очень оценили ее.
– И электричество нам Владимир Ильич помог провести, – сказала хозяйка. – Тогда у нас еще электричества не было. Товарищ Ленин сам внес предложение, чтобы в нашу деревню провели электричество из совхоза. И тут же вынесли постановление провести в деревне электричество. И вот с тех пор, видите, как у нас в деревне светло. Тоже нам память об Ильиче.
– Никакой мелочью не гнушался Владимир Ильич, – заметил А. И. Буянов. – Я как раз в то время служил в Красной Армии и был в отпуску. И хозяйство у меня было очень бедное, а изба совсем развалилась. Я просил в земельном управлении, чтобы мне дали избу. А они там волынили и не давали. Вот я, пользуясь случаем, и обратился к товарищу Ленину. Он выслушал меня внимательно и спросил народ: «Правильно он говорит?» – «Правильно». Тогда Ленин попросил секретаря записать в протокол, чтобы мне дали избу. И дали. А через некоторое время везу я через лес строительные материалы для своей новой избы. Встречаю Ленина. Идет Ленин с ружьем. Сразу меня узнал. «Здравствуйте, товарищ Ленин». – «Здравствуйте, товарищ Буянов. Ну как, дали вам избу?» – «Дали. Вот материал везу». – «Ну вот, видите, – говорит, – надо уметь на них нажать…» И усмехнулся…
Часа три-четыре продолжалось незабываемое собрание. На прощание товарищ Ленин сказал:
– До свиданья, товарищи. Подождите немного. Скоро, очень скоро у нас наступит замечательная жизнь.
Сейчас, мимо избы, где семнадцать лет назад Ленин говорил с крестьянами о будущей замечательной жизни, тянется великолепное асфальтовое шоссе. Мелькают автомобили.
Над снегами четко рисуются силуэты мачт для передачи тока высокого напряжения.
В совхозе имени В. И. Ленина выстроена изумительная школа-десятилетка: громадные окна, паровое отопление, блеск паркета, чистота, уют…
И веселые ребята выбегают после уроков в «парк пионеров», где за оснеженными елями садится дымное, морозное солнце…
1938 г.
О новаторстве
Дух новаторства должен пронизывать все поры нашего общества.
Революционное новаторство – вот главная черта всей деятельности Ленина, в боях и борьбе создавшего первую в мире истинно рабочую партию коммунистов. Дух новаторства руководил Лениным, когда он открыл совершенно новые формы первого в мире Советского государства.
Так же глубоко был разработан в ленинские времена и знаменитый план ГОЭЛРО, который Ленин назвал второй Программой партии.
Ленин никогда не отрицал права на мечту. Он прямо написал:
«Надо мечтать!»
Заметьте: не можно, а надо. Надо мечтать!
«Разлад между мечтой и действительностью, – цитирует Владимир Ильич Писарева, явно разделяя его мнение, – не приносит никакого вреда, если только мечтающая личность серьезно верит в свою мечту, внимательно вглядываясь в жизнь, сравнивает свои наблюдения с своими воздушными замками и вообще добросовестно работает над осуществлением своей фантазии. Когда есть какое-нибудь соприкосновение между мечтой и жизнью, тогда все обстоит благополучно».
Стало быть, нет никакого противоречия между нашей мечтой и действительностью. Но есть противоречие иного рода. Планы наши – насквозь новаторские. А между тем иные люди, призванные осуществлять эти планы, проводить их в жизнь, нередко в своей практике, да и по духу своему довольно-таки консервативны. То, что в дореволюционное время называлось «просвещенные консерваторы».
Наши советские «просвещенные консерваторы» очень любят трактовать себя как больших новаторов.
Если же присмотреться к их ежедневной деятельности, к их практике, к их безоговорочному открытому преклонению перед всем старым, проверенным и спокойным, к их панической боязни всего сколько-нибудь нового, то можно с уверенностью сказать, что в силу целого ряда исторических обстоятельств образовался некий устойчивый тип работника-консерватора, тайного зажимщика всякой смелой мысли, всякой непривычной идеи, идущей вразрез с усвоенными в течение многих лет представлениями и навыками, – будь то животновод, застрявший в своих представлениях на практике средневекового животноводства; будь то отсталый председатель колхоза; будь то чиновный литератор, воинственный охранитель устаревших, изживших себя литературных форм, в которые уже явно не вмещается новое содержание; или же критик, пытающийся представить дело так, будто допотопный реализм какого-нибудь Шеллера-Михайлова – это именно и есть социалистический реализм.
Новое рождается в борьбе со старым, отжившим, косным. Такова диалектика. Духу новаторства всегда противостоит консерватизм самых различных, подчас очень тонких оттенков. Это закономерно. Мы знаем, что жизнь развивается, не может не развиваться в борьбе противоречий. Старое всегда сражается с новым.
Борьба нового со старым, передового с косным идет в науке, в эстетике, в искусстве.

Почти дневник - Катаев Валентин Петрович => читать онлайн электронную книгу далее


Было бы отлично, чтобы книга Почти дневник автора Катаев Валентин Петрович дала бы вам то, что вы хотите!
Если все будет нормально, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Почти дневник своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Катаев Валентин Петрович - Почти дневник.
Ключевые слова страницы: Почти дневник; Катаев Валентин Петрович, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 https://santehnika.dekor.market/rakoviny/ 
   Яндекс.Метрика

 там