А-П

П-Я

 Купить диплом можно на i-diploma.com      elitnoe.ru 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Здесь выложена электронная книга Мишель И Маша автора, которого зовут Штерн Борис Гедальевич. В библиотеке net-lit.com вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Штерн Борис Гедальевич - Мишель И Маша.

Размер файла с книгой Мишель И Маша = 38.19 KB

Мишель И Маша - Штерн Борис Гедальевич => скачать бесплатно электронную книгу


Мишель и Маша или да здравствует Нинель!

Из археологических сказок Змея Горыныча

"Какая б ни была Совдепья - здесь рос и хавал
черный хлеб я, курил траву, мотал в Москву... Тут -
КГБ и пьянь в заплатах, но и Христос рожден не в
Штатах; прикинь: в провинции, в хлеву. Какая б ни
была имперья - иной выгадывать теперь я не стану,
ибо _э_т_у_ жаль. Где, плюрализмом обесценен и
голубем обкакан, Ленин со всех вокзалов тычет в
даль. И я, вспоенный диаматом, грущу о Господе
распятом - еврее, не имевшем виз. Что Богу был
нехудшим сыном, бродя по грязным палестинам, как
призрак (или коммунизм). Не обновить Союз великий.
Не обовьются повиликой кремлевские шарниры звезд.
Какая б ни была Совдепья - люблю ее великолепья
руину, капище, погост".

Эпиграф к книге Мишеля Шлимана
"КАКАЯ Б НИ БЫЛА МОСКОВЬЯ"
(Перевод с древнеросского Игоря Кручика)

Наш знаменитый археолог-самоучка Мишель Шлиман-второй, лауреат
Нобелевской премии "За наведение мира между народами" и однофамилец
великого Шлимана-первого (того самого, Генриха, раскопавшего Трою), родился
в пригороде Иерихона рядом с 4-м иерихонским кладбищем в небогатой семье
потомственных земледельцев, предки которых будто бы иммигрировали в
древности из легендарной страны, читавшейся зеркально как слева-направо,
так и справа-налево:

РЕСЕФЕСЕР

ЬЕСЕФЕСЕЬ

Житие семейства Шлиманов-вторых состояло из всяких разных "будто бы".
Мишелев пра-пра-пращур, распродавший мебель и уехавший в Иерихон из древней
полу-мифической Одессы, находившейся где-то на юге Ресефесер, будто бы
преподавал там славянскую филологию в Причерноморском университете. Успешно
выдержав головоломный компьютерный тест-NASA и въедливое собеседование,
бывший профессор филологии будто бы выиграл головокружительный
соискательский конкурс и вроде бы получил работу второго помощника
могильщика на 4-м иерихонском непривилегированном кладбище, где честно
пропивал свои "судьбу-индейку и жизнь-копейку" - как он загадочно
выражался. Недостоверно известно, что прадед Мишеля будто бы сажал
апельсиновые деревья на Голанских высотах, дед копал канавы для кабельного
телевидения на Аравийском полуострове, а отец-землепроходец постоянно
пребывал в подземных служебных командировках, прокладывая длиннейшую в мире
ветку метрополитена "Тель-Авив - Иерусалим - Дамаск - Тегеран - Кушка -
Кабул" - и далее, до границы с Индокитаем; Израиль в те времена (кто помнит
историю) еще не вышел ни к Индийскому, ни к Тихому океанам.
Простая будто бы жизнь, простые будто бы люди. Все ковырялись в земле,
жили просто, долго и будто бы счастливо - ни одно из этих многочисленных
"будто бы" не поддается проверке.
Одно несомненно: страсть к лопате, тяга к земле, любовь к легендам и
мифам зеркальной страны Ресефесер передались мальчику по наследству от
филолога-могильщика вместе с лопатой. Гены - есть гены. Всю свою
сознательную жизнь Мишель Шлиман-второй, выражаясь фигурально, "рыл носом
землю", начиная с совковых игр в пасочки в детской песочнице, что рядом с
4-м кладбищем за авеню Бар-Кобзона. Играли со сверстниками в иерихонских
катакомбах в "жмурки-жмуриков" и в "казаков-разбойников", в подкидного
дурака на погоны до самых тузов и, конечно, гоняли в футбол на резервном
кладбищенском пустыре консервными банками или, что являлось особым шиком,
невостребованными и бесхозными твердокаменными неандертальскими черепами,
которые после тропических январских ливней вымывались из-под ограды и
взирали на мир божий пустыми глазницами.
Окна панельной пятиэтажки выходили прямо на кладбище. Возможно, именно
здесь, на иерихонской окраине, располагался когда-то райский сад с
божественной яблоней - район, в общем-то, соответствовал библейской
экспозиции, недаром неандертальцы в древности облюбовали это благодатное
местечко для своих покойников. Но с тех времен здесь все изменилось.
Садовника не нашлось, фруктовые деревья вырубили, пыль стояла столбом, и
детство Мишеля проходило под непрерывный аккомпонемент медно-зеленых труб
траурного марша Шопена. Мишель каждый день наблюдал, как рыли могилы и
тягали покойников, да и сам принимал посильное участие в этом вечном
природном круговороте - подносил могильщикам на позиции хлеб, колбасу и
водку. Его карманы, туфли, носки, уши всегда были забиты песком, землей,
глиной, грунтом, - за что ему крепко доставалось от мамочки Эсфири
Борисовны, не отличавшей благородную почву от низменной грязи.
- Ой, что делать, что делать... - привычно причитала она, выбивая из
сына пыль.
Но дурь, в отличие от пыли, не выбивалась. Отец, дед и прадед Шлиманы,
сообразив в субботу на троих (пращур-одессит, дожив до ста одного года и
дослужившийся к тому времени до полного могильщика с профессорским окладом,
решил, что жизнь сделана, вырыл сам себе в подарок на день рождения хорошую
могилу, выпил бутылку водки "с горла", улегся поудобней, уснул и
преспокойно помер во сне в обнимку с лопатой, которую потом отдали Мишелю),
- так вот, сообразив на троих, эти потомственные земледельцы мечтали о том,
как оторвут Мишеньку от грязной земли и выведут "в люди", но у них из этого
ничего не получилось - Мишель сделал, слепил себя собственными руками без
помощи родственников - сам, сам и только сам вышел из грязи в князи.
По воспоминаниям современников, уже в пять лет Мишель заработал свой
первый долларо-шекель, докопавшись совочком в уже упомянутой иерихонской
песочнице с резными деревянными петушками до крохотной черно-зеленой
монетки с непонятной надписью и с "оруэлловским" годом на аверсе:
1 копейка 1984
Мишель почистил странную монетку об белые штанишки, монетка
засветилась тусклой латунью и на ее реверсе проявился ни на что не похожий
старинный герб с изображением земного глобуса, обрамленного колосьями с
ленточками и припечатанного серпом, кузнечным молотом и литерами "СССР",
которые Мишель прочитал на аглицкий манер: "ЦеЦеЦеПе" (умел уже читать
по-английски, подлец! - но не знал, что означает это "ЦеЦеЦеПе"). И он, не
зная "что делать", предложил латунную монетку местному ювелиру мсье Курицу,
совершавшему променад вдоль кладбища по авеню Бар-Кобзона, нагуливая
аппетит перед пасхальной вечерей:
- Купите монетку, мсье! Дешево отдам.
- Зеленая, как моя жизнь, - пренебрежительно отвечал ювелир Куриц,
скрывая жадное изумление. - Где ты взял копейку, малыш?
- Где взял, где взял... - передразнил Мишель, стоя по колено в
песочнице, крутя гребешок деревянному петушку и тоже удивляясь про себя:
"Ужель та самая "жизнь-копейка"?"
Где взял - и так было ясно.
Быстрый торг состоялся - тем более, Эсфирь Борисовна уже кричала сыну
из форточки:
- Ой, что делать! Миша, иди кушать!
Нельзя уверенно утверждать, что мсье Куриц обманул несмышленного
мальчика (хотя, ресефесеровская копейка стоила по тем временам никак не
меньше сотни американских долларов), - похоже, все же, ювелир взял монетку
"как бы" в залог, "будто бы" на хранение. Вообще, мсье Куриц был честным,
если не ювелиром, то человеком. По уходу Мишеля домой кушать, мсье нагулял
себе аппетит, перекопав и просеяв весь песок в иерихонской песочнице, но
больше ничего драгоценного не обнаружил - кроме огрызка яблока неизвестного
сорта и насквозь проржавевших женских наручных часов "Победа" со слабой
фосфорной радиацией. Через двадцать лет, когда Шлиман-второй прославился,
мсье Куриц торжественно вернул ему эту копейку, а жене Мишеля, Марине
Васильевне Сидоровой, преподнес отреставрированные ресефесеровские часы,
которые шли получше любых японских. Тогда же Куриц предложил Мишелю на паях
искать легендарную платонову Атлантиду, но не встретил сочувствия. Он же,
Куриц, исписал скучнейшими воспоминаниями о семье Шлиманов две стандартные
ученические тетрадки, но издателя не нашел и положил эти тетрадки в
швейцарский банк на сохранение, где их до сих пор никто не востребовал.
- Атлантида не Москва, Куриц не птиц ["Коurithth" - древнеславянск.
Очень маленький мужской половой орган. "Коurithth пе ptithth" -
непереводимая игра слов. В буквальном переводе: "Очень маленький мужской
половой орган, который плохо летает". Сравни с древнеросской пословицей:
"Баба не человек, курица не птица, Болгария не заграница, "Запорожец" не
машина, "Черноморец" не команда, одесситка не жена"], - так вздохнул о нем
Мишель Шлиман, равнодушно полистав в преклонном возрасте эти розовые
тетрадки с портретом моложавой Голды Меир.
А в тот день Мишель вернулся домой со своим первым честно заработанным
долларо-шекелем в кулачке и с полными карманами геологических образцов
песка и почвы - явился прямо к праздничному столу с пасхальной индейкой,
мацой и расписанными под Хохлому куриными яйцами. [Эти и другие пищевые
продукты, а также стоптанные армейские ботинки и поношенную военную форму,
в те времена по праздникам бесплатно выдавали в православных синагогах. -
Примечания переводчика]
- Ой, что делать! Он меня убьет и в гроб закопает! - запричитала
Эсфирь Борисовна.
- О! Явилшя не жапылилшя! - прошепелявил беззубый прадед.
- Почему штаны красные? - спросил дед (штаны были испачканы не
красной, а зеленой монеткой; но дед почему-то так ненавидел красный цвет,
что ему везде мерещилось красное).
- Куда за стол с ггязными гуками?! - отец сделал замечание с легким
французским прононсом, который он подцепил на службе в Иностранном легионе
на линии раздела по Уральским горам между Европой и Азией, когда там шла
очередная племенная резня между аборигенами.
"Ужель та самая "судьба-индейка"?" - думал голодный ребенок,
протягивая жадные ручонки к жареной птице и привычно не обращая внимания на
странности предков.
Это была она, его судьба, - надутая птица с красными соплями и с
плохим характером.
Мишель немедленно получил по грязным рукам и выронил на цементный пол
свой первый долларо-шекель, вызвав тихое изумление отца, деда и прадеда.
Тут же был учинен допрос с пристрастием.
- Где взял, где взял... - отвечал обиженный мальчуган, но пришлось
выложить все: "жизнь - копейка, судьба - индейка, куриц - не птиц" и так
далее.
Отец, дед и прадед Шлиманы, наскоро хлопнув для храбрости по рюмке
зубровки, наспех перекусив старым, несъедобным, но кошерным индюком, и
по-быстрому перекрестившись на позолоченные кресты новой синагоги, как были
босиком направились к мсье Курицу с требованием вернуть ихнему мальчику
ресефесеровскую копейку, иначе они в его курицевой ювелирне окна побьют, -
но ювелир не стал слушать речи этих выживших из ума мафусаилов, вытер
жирные от пасхального поросенка губы и заливисто засвистел в полицейский
свисток, вызывая с авеню Бар-Кобзона дежурного фараона из полиции нравов
Егора Лукича Коломийца - того еще Держиморду!
Трем почтенным старцам под предводительством деда-дальтоника пришлось
удирать от фараоновой дубинки через авеню на свое кладбище прямо на красный
свет светофора - аж пятки сверкали!
Хорошо, что свет оказался зеленым. Когда фараон Коломиец ушел, Мишины
предки прихватили пращурову погребальную лопату и сито для опиумного мака,
вернулись к месту находки и в свою очередь перерыли и просеяли песочницу на
большую геологическую глубину до самого палеолита - но, кроме очередного
окаменевшего неандертальского черепа с громадными надглазными валиками,
двух окурков (один со следами красной помады) и одного использованного
презерватива, ничего не нашли - нашли они также все тот же огрызок яблока
и, даже не выяснив, "антоновка" это или "белый налив", отбросили огрызок в
сторону.
(Если в этой песочнице и росла когда-то яблонька, то под ней, судя по
находкам, в самом деле происходило нечто вроде первородного греха, но
райский сад за просто так не отдавал своих тайн).
Пропустим детство.
В школе Мишель учился спустя рукава, и кроме как соседкой по парте,
девочкой из приличной еврейской семьи, Машей Сидоровой, ничем не
интересовался. Впрочем, на одном из уроков истории Древнего Мира его
конечно же поразила биография великого Генриха Шлимана, раскопавшего Трою -
не то, собственно, поразило Мишеля, что Шлиман раскопал именно _Т_р_о_ю, а
то, что Трою раскопал именно _Ш_л_и_м_а_н_, - пусть и не родственник, пусть
случайный однофамилец, но что поразительно:

Мишель И Маша - Штерн Борис Гедальевич => читать онлайн электронную книгу далее


Было бы отлично, чтобы книга Мишель И Маша автора Штерн Борис Гедальевич дала бы вам то, что вы хотите!
Если все будет нормально, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Мишель И Маша своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Штерн Борис Гедальевич - Мишель И Маша.
Ключевые слова страницы: Мишель И Маша; Штерн Борис Гедальевич, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 https://dekor.market/plitka/dlya-vannoj-i-tualeta/ 
   Яндекс.Метрика

 medical collagene 3d