А-П

П-Я

 Купить диплом можно на http://i-diploma.com      тут 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Штерн Борис Гедальевич

Эфиоп, или Последний из КГБ. Книга II


 

Здесь выложена электронная книга Эфиоп, или Последний из КГБ. Книга II автора, которого зовут Штерн Борис Гедальевич. В библиотеке net-lit.com вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Штерн Борис Гедальевич - Эфиоп, или Последний из КГБ. Книга II.

Размер файла с книгой Эфиоп, или Последний из КГБ. Книга II = 342.58 KB

Эфиоп, или Последний из КГБ. Книга II - Штерн Борис Гедальевич => скачать бесплатно электронную книгу




Борис Штерн
Эфиоп, или Последний из КГБ (окончание)
КНИГА ВТОРАЯ. ПОСЛЕДНИЙ ИЗ КГБ
Клянусь прахом моего дорогого Рабле и еще более дорогого Сервантеса.
Л. Стерн
ЧАСТЬ ПЯТАЯ. БОМБА ДЛЯ МУССОЛИНИ
Читатель, который дорог мне, знает те чувства недоверия и отпора, которые вызываются видимой преднамеренностью автора. Хочу написать роман ни о чем, о хаосе жизни, как она есть, без «сюжета», без всякой «художественности» и «литературности».
Л. Толстой
ГЛАВА 1. Аудиенция у ngouse-negouse
Поэзия, прости господи, должна быть глуповата.

Между нгусе-негусом и Гамилькаром произошел глубоко-умный диалог.
– Где ты был, Гамилькар? – грозно спросил нгусе-негус тоном еврейского бога Элохима, устроившего провокационный допрос Каину: мол, «где брат твой, Авель?» – хотя прекрасно знал ответ. Зачем же спрашивать, если знаешь?
Гамилькар промолчал.
– Нашел ли ты страну Эльдорадо? Молчание.
– Человек, не знающий, куда он идет, должен, по крайней мере, знать, откуда он пришел, – сказал нгусе-негус.
– Неизведанные страны тревожат мое сердце, а знакомые окрестности причиняют беспокойство ногам, – наконец ответил Гамилькар.
– Рад слышать твой голос. Сердце и ноги – плохие советчики, – заметил нгусе-негус – Мы больше доверяем собственной заднице. А нашу задницу волнует удобный сортир и мягкое кресло. Волка кормят ноги, философа кормит жопа.
(Напоминаем, что офирские Pohouyam'bi никогда не говорят «я», они говорят о себе во втором лице – «мы», «наш», даже о своей задней части: «наша»; но регент Фитаурари еще не обладал высшим титулом, и это «мы» было бы верным признаком мании величия или даже узурпации власти, если бы не все снижающая ироническая «жопа».)
Первый раунд аудиенции Фитаурари чисто выиграл, что и отметил Сашко, выглянув из-за спины Гамилькара:
– От дурной голови ногам лихо.
– Это кто? – удивился нгусе-негус.
– Прадед Пушкина, – представил Гамилькар.
Теперь уже промолчал нгусе-негус, и равновесие на ковре восстановилось.
– Есть много видов сумасшествия, но здравый разум только один,
– наконец вздохнул нгусе-негус
– Это что? – спросил он, указывая судейской бамбуковой палочкой на водонапорную колонку.
– Бахчисарайский фонтан, – ответил Гамилькар. Опять наступило молчание.
– Приходя в гости, открывай глаза, а не рот. Что знаешь – принадлежит тебе, что говоришь – другим. Ты всегда был умницей, Гамилькар, но где ты шлялся целых шесть лет?
– В России. В Крыму. В Севастополе, – ответил Гамилькар.
– Эфиоп твою мать, – сказал нгусе-негус – Ты заразился от эфиопов!
Нгусе– негус недоумевал. Он недолюбливал обожженных солнцем эфиопов , не понимал этой эфиопской страсти к России. Что за штучки? Воздушный мост «Аддис-Абеба -Севастополь – Тель-Авив». Какая-то гоп-компания «BLYADI РО BEZNALU», русско-эфиопское малое предприятие. Нгусе-негус не жаловал «обожженных солнцем» эфиопов за эти штучки. Все приличные люди удирают из России, а в Россию бегут одни эфиопы. Но разве Гамилькар – эфиоп? Гамилькар принадлежит к знатному офирскому роду, к африканской аристократии. Почему соседние эфиопы бегут в Россию? Наверно, Россия – та же Эфиопия, но без теплых морей и с Северным Ледовитым океаном, а русские – те же эфиопы, но эфиопы азиатские. Офирянин Фитаурари недолюбливал эфиопов и русских потому, наверно, что сам внешне был эфиопом, а в душе – русским. Он тяготел к Европе, но он недолюбливал итальянцев. Нгусе-негус также не очень-то любил англичан и французов. Фитаурари не был африканским людоедом-расистом, не прыгал по пальмам, не ел девочек-школьниц, – что приписывали его коллеге императору Бокассе из Центрально-Африканской республики с его двусмысленной фразой: «J'adore les petites filles» (Африканские графоманы писали о нем: «Он обнял ее, почувствовав под своими руками женский труп девушки», – нет, император Бокасса страдал диабетом и держал строгую диету, девочек он не кушал, врачи не позволяли ему кушать девочек, – но, вообще-то, девочкам лучше держаться от диктаторов подальше: такие тандемы как Шахрияр – Шахразада, Джугашвили – Мамлакат, Андропов – Саманта, не говоря уже о Бокассе, наводят на грустные размышления.) Негус Фитаурари хотел быть просвещенным правителем, вроде российской немки Екатерины И. Нет, он не был против России, более того, государства, не имевшие колоний в Африке, были очень желательными партнерами для Офира, потому что они могли составить противовес тем колониальным государствам, которые стремились расширить свои африканские владения. Россия, или Швеция, или Япония были идеальными партнерами для Офира – но где имение, а где наводнение? Регент хотел как лучше. Он хотел прорубить для всей Африки окно в Европу, а Россия была не совсем Европой. В Европе же регента вскоре узнают под именем Pohouyam'a Фитауарари I. О нем ходили разные слухи. Известный историк говорил о нем:
«Враги представляли его тщеславным и бессердечным тираном, которому все до фени, который устраивал массовые казни и развлекался с пышнотелыми женщинами. Ивлин Во написал настоящую сатиру на Фитаурари I („Черное зло“), где из-за черного юмора проступает история чернокожего негуса, насаждавшего у себя в стране прогресс. Обычное дело. Но на непредубежденных людей Фитаурари I производил впечатление умного, незаурядного правителя; он абсолютно заслуживал всех тех сердечных чувств, какие Европа к нему испытывала. Его больше любили, чем ненавидели, и больше почитали, чем боялись. Конечно, на отношение к Pohouyam'y влияли примитивные представления об Офире, как переходной территории к Эдему, некоей местности вроде библейского чистилища».
Аудиенция продолжалась. Говорить было не о чем, все было ясно. Регент знал Гамилькара, Гамилькар знал регента – оба обучались в Кембридже, но регент на старшем курсе. О чем говорить, если не о чем говорить? Только создавать шум.
– Не хочешь ли отдохнуть в Италии? – спросил нгусе-негус и отхлебнул коньяк с молоком.
Гамилькар не ответил. У него был свой вопрос к негусу: как случилось, что регент не выполнил своих опекунских обязанностей? Но он знал, что ответит регент: он объяснит Гамилькару, что лиульта Люси не дождалась жениха с войны, потому что оказалась легкомысленной офранцуженной сучкой, которой лишь бы развлекаться с бананами и шоколадными конфектами и давать нюхать себя шустрым придворным кобелям, а не думать о свободе и независимости Африки, и что ему, опекуну и регенту, пришлось с головной болью отстранять Люську от власти, устраивать дворцовый переворот и прочую ерунду. Хуже нет, как сказано в Библии, когда царь – ребенок. К тому же девчонка и дура. Возомнила себя царицей Савской, гражданской женой царя Соломона, которая, кстати, была эфиопкой. «Женись на ней, – сказал бы нгуce-нeryc – Женись на лиульте и стань Pohouyam'ом, я не держусь за трон». – «Я уже женат», – ответил бы Гамилькар. «Знаю. Одна жена не мешает другой», – сказал бы нгусе-негус. «Я не женюсь на Люське», – ответил бы Гамилькар.
О чем говорить, если не о чем говорить?
– И все-таки тебе надо отдохнуть в Италии, – уже не вопросительно сказал нгусе-негус, обходя бахчисарайскую колонку. – Там недавно объявился какой-то Benvenouto Moussolini .
В последние дни Фитаурари раздумывал о новоявленном фаши Муссолини, который недавно дорвался до власти в Италии. Фаши, фашист – это слово было еще непривычным. Кто он, этот Муссолини? Расист. Крутой негрофоб. Из интеллигентной семьи: мать – учительница итальянского языка, отец – юрист, адвокат. Следует ли его убить? Будущий властитель Офира мог бы сказать Гамилькару, что он против террора. Вообще-то, политиков лучше всего убивать, когда они еще неизвестны, еще не у власти, еще не вышли из колыбельки. Но можно убить и при власти. Сейчас убивать Муссолини не следует. Надо его пощупать. Надо присмотреться, подумать. Убивать – последнее дело. И не потому, что придет другой, еще худший Муссолини – нет, может, придет и получше; но культурку в Африке надо поднимать, надо делать из Эфиопии африканскую Швейцарию, а то одни эфиопы вокруг, со своей кровной местью, неравенством женщин и священным джихадом. Как говорится: эфиоп твою мать! В этом смысле негус Фитаурари не любил эфиопов, ох, не любил! Нужна долгосрочная программа, нужен «шум-шир»; новый Pohouyam должен провести шум-шир, назначая своих и отстраняя неугодных от власти. Попросту шухер, по-русски. Сейчас он раздумывал: в какую сторону применить шум-шир к Гамилькару: отдых в Италии – это повышение или разжалование?
Гамилькар все понимал. Отдых в Италии ему не нравился, знает он эти отдыхи. Ему не хотелось щупать Муссолини. Ему уже не хотелось лезть в политику. Он уже не любит плоскодонную Люську, он уже объял необъятное, у него была графиня Узейро. В конце концов, какая разница, какого цвета ягодицы у любимой женщины – черно-фиолетовые, как немецкий золингеновый чугун, или бело-розовые, как зефир? Гамилькар не хочет власти, он не хочет быть мужем будущей Pohouy… ее титул даже произнести трудно. Негус все понял.
– Ты нам не ответил: кто это? – опять спросил нгусе-негус. Сашко испуганно спрятался за спину Гамилькара, из-за спины торчал лишь германский аккордеон.
– Выдай что-нибудь, Сашко, – сказал Гамилькар. Сашко тут же выдал:
Эх, курочки,
Эх, уточки!
Эх, шуточки,
Прибауточки!

Эх, курочки
В закоулочке!
Эх, уточки
В переулочке!
Нгусе– негус ничего не помял. Сашко выдал варианты покруче:
Стаканчики!
Тараканчики!
Девки щупают посла
В ресторанчике!

Батончики!
Каравайчики!
Девки щупают певца
На рояльчике!
Не густо. Сашко чувствовал, что он что-то не то поет. Негус вопросительно взглянул на Гамилькара. Еще в древности правители соседних стран, даже египетские фараоны, считали, что с Pohouyam'ом Офира, «повелителем нильского паводка», следует обязательно поддерживать дружеские отношения, чаще заверять его в своем благорасположении, посылать неслабые дары и оказывать всяческие знаки внимания. И это правильно. Фонтан нгусе-негусу понравился, елка и полено тоже, а вот хлопчик с аккордеоном не очень.
– Садись. Выпьем. Обсудим. – Негус налил Гамилькару коньяка с молоком.
Гамилькар подошел к книжной полке и достал томик пушкинской прозы. Нашел «Арапа Петра Великого» и вслух прочитал первую фразу:
«В числе молодых людей, отправленных Петром Великим в чужие края, для приобретения сведений, необходимых государству преобразованному, находился его крестник, арап Ибрагим».
Прочитал и взглянул на нгусе-негуса.
– Ну? – спросил тот.
Гамилькар положил перед негусом одинокий листок своих генетических тезисов, и тот ознакомился с генпланом выведения из Сашка Гайдамаки африканского Пушкина.
«Забавно, – подумал негус – Полный шум-шир и шухер: запустить хлопчика в свой гарем. Программа политическая – убить Муссолини, программа культурная – вывести Пушкина. Гамилькар прав – культурку, конечно, надо поднимать, а то одни эфиопы вокруг. Арап Петра Великого – хохол Фитаурари Первого. Но стоит ли овчинка выделки? Посмотрим», – решил негус.
Аудиенция продолжалась в том же духе: молчанье, раздумье, вопрос, раздумье, ответ, молчанье. Каждый знал, что скажет другой. Негус мог бы сказать Гамилькару то-то и то-то, но прекрасно понимал, что Гамилькар скажет в ответ так-то и так-то. Гамилькар тоже прекрасно понимал это. Гамилькар мог бы сказать регенту, что… но зачем говорить, если регент все читал по глазам. Все было ясно. Выведение Пушкина требует жизни четырех поколений. Пушкин подождет, а пока Гамилькару надо отдохнуть в Италии. Сейчас в Италии набрал силу какой-то Муссолини. Гамилькару следует разобраться с ним, узнать, что еще замышляют итальяшки против Африки.
– Почему не пришел с женой? – спросил нгусе-негус – Говорят, она у тебя русская, красивая, толстая, белая. К тому же de la femme la plus distinguee de Petersbourg .
– Да, – согласился Гамилькар.
– Боишься нам показать?
– Да, – ответил Гамилькар и понял, что ему следует немедленно убираться в Италию.
ГЛАВА 2. Товарищ майор (продолжение)
Кто не думает, когда видит, тот никогда не увидит того, на что смотрит.
Л. Шестов. «Апофеоз беспочвенности»

Ответ почему-то оказался неожиданным для майора Нуразбекова. Он помолчал и удивленно переспросил:
– Серьезно? Вы знаете Гумилева?
Гайдамака тоже вдруг удивился своему ответу, задумался, но подтвердил:
– Да, знаю.
– Я думал, что вы ответите «нет».
– Почему же? Я немного знаю Николая Гумилева. Могу даже прочитать на память.
– Интересно!
Гайдамака опять задумался и начал медленно произносить, вспоминая слова и удивляясь своему нутряному подсознанию, которое эти слова, оказывается, знало и даже вспомнило (последствия, что ли, от коньяка с «Красной Шапочкой»?):
Я пойду по гулким шпалам
Ик– к…
Думать и следить
В небе желтом, в небе алом
Рельс бегущих нить.
Ик– к…
– Еще читать? Ик-к…
– Если не трудно.
В залы пасмурные станций
Забреду, дрожа,
Ик– к…
Коль не сгонят оборванца
С криком сторожа.
Ик– к…
Майор Нуразбеков остановил Гайдамаку мягким движением ладони и сам продолжил:

Эфиоп, или Последний из КГБ. Книга II - Штерн Борис Гедальевич => читать онлайн электронную книгу далее


Было бы отлично, чтобы книга Эфиоп, или Последний из КГБ. Книга II автора Штерн Борис Гедальевич дала бы вам то, что вы хотите!
Если все будет нормально, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Эфиоп, или Последний из КГБ. Книга II своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Штерн Борис Гедальевич - Эфиоп, или Последний из КГБ. Книга II.
Ключевые слова страницы: Эфиоп, или Последний из КГБ. Книга II; Штерн Борис Гедальевич, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 душевая кабина 120х80 с глубоким поддоном 
   Яндекс.Метрика

 https://www.pharmacosmetica.ru/eshop/result.html?mark=78