А-П

П-Я

 Купить диплом можно на i-diploma.com      здесь 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Здесь выложена электронная книга Гадкие Лебеди автора, которого зовут Стругацкий Борис Натанович. В библиотеке net-lit.com вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Стругацкий Борис Натанович - Гадкие Лебеди.

Размер файла с книгой Гадкие Лебеди = 166.07 KB

Гадкие Лебеди - Стругацкий Борис Натанович => скачать бесплатно электронную книгу



Аркадий СТРУГАЦКИЙ
Борис СТРУГАЦКИЙ
ГАДКИЕ ЛЕБЕДИ

1
Когда Ирма вышла, аккуратно притворив за собой дверь, длинноногая,
по-взрослому вежливо улыбаясь большим ртом с яркими, как у матери, губами,
Виктор принялся старательно раскуривать сигарету. Это не ребенок, думал он
ошеломленно. Дети так не говорят. Это даже не грубость, - это жестокость,
и даже не жестокость, а просто ей все равно. Как будто она нам тут теорему
доказала, просчитала все, проанализировала, деловито сообщила результат и
удалилась, подрагивая косичками, совершенно спокойная. Превозмогая
неловкость, Виктор посмотрел на Лолу. Лицо ее шло красными пятнами, яркие
губы дрожали, словно она собиралась заплакать, но она, конечно, не думала
плакать, она была в бешенстве.
- Ты видишь? - сказала она высоким голосом. - Девчонка, соплячка...
Дрянь! Ничего святого, что ни слово-то оскорбление, словно я не мать, а
половая тряпка, о которую можно вытирать ноги. Перед соседкой стыдно!
Мерзавка, хамка...
Да, подумал Виктор, и с этой женщиной я жил. Я гулял с нею в горах, я
читал ей Бодлера, и трепетал, когда прикасался к ней, и помнил ее запах...
Кажется даже дрался из-за нее. До сих пор не понимаю, что она думала,
когда я читал ей Бодлера? Нет, это просто удивительно, что мне удалось от
нее удрать. Уму непостижимо, и как она меня выпустила? Наверно, я тоже был
не сахар. Наверное, я и сейчас не сахар, но тогда я пил еще больше чем
сейчас, и к тому же полагал себя большим поэтом.
- Тебе, конечно, не до того, куда там, - говорила Лола. - Столичная
жизнь, всякие балерины, артистки... Я все знаю. Не воображай, что мы здесь
ничего не знаем. И деньги конечно, бешеные, и любовницы, и бесконечные
скандалы... Мне это, если хочешь ты знать, безразлично, я тебе не мешала,
ты жил как хотел...
Вообще ее губит то, что она очень много говорит, в девицах она была
тихая, молчаливая, таинственная. Есть такие девицы, которые от рождения
знают, как себя надо вести. Она знала. Вообще то она и сейчас ничего,
когда сидит, например, молча, на диване с сигаретой, выставив колени...
Или заломит вдруг руку за голову и потянется. На провинциального адвоката
это должно действовать чрезвычайно... Виктор представил себе уютный
вечерок, этот столик придвинут к тому вон дивану, бутылка, шампанское
шипит в фужерах, перевязанная ленточкой коробка шоколаду и сам адвокат,
закованный в крахмал, галстук бабочкой. Все как у людей, и вдруг входит
Ирма... Кошмар, подумал Виктор. Да она же несчастная женщина...
- Ты сам должен понимать, - говорила Лола, - что дело не в деньгах,
что не деньги сейчас все решают. - Она уже успокоилась, красные пятна
пропали. - Я знаю, ты по своему честный человек не взбалмошный,
разболтанный но не злой. Ты всегда помогал нам, и в этом отношении никаких
претензий я к тебе не имею. Но теперь мне нужна не такая помощь...
Счастливой я себя назвать не могу, но и несчастной тебе не удалось меня
сделать. У тебя своя жизнь у меня своя. Я, между, прочим, еще не старуха,
у меня еще многое впереди...
Девочку придется забрать, подумал Виктор, она уже все, как будто,
решила. Если оставить Ирму здесь, в доме начнется ад кромешный... Хорошо,
а куда я ее дену? Давай-ка честно, предложил он себе. Только честно. Здесь
надо честно, это не игрушки... Он очень честно вспомнил свою жизнь в
столице. Плохо, подумал он. Можно конечно взять экономку. Значит, снять
постоянную квартиру... Да не в этом же дело: девочка должна быть со мной,
а не с экономкой... Говорят, дети, которых воспитали отцы, - самые лучшие
дети. И потом она мне нравится, хотя она очень странная девочка. И вообще,
я должен. Как честный человек, как отец. И я виноват перед нею. Но то все
литература. А если честно? Если честно-боюсь. Потом она будет стоять
передо мной, по-взрослому улыбаться большим ртом, и что я сумею ей
сказать? Читай больше, читай, каждый день читай, ничем тебе больше не
нужно заниматься, только читай. Он это и без меня знает, а больше мне
сказать ей нечего. Потому и боюсь... Но и это еще не совсем честно. Не
хочется мне, вот в чем дело. Я привык один. Я люблю один. Я не хочу
по-другому... Вот как это выглядит, если честно. Отвратительно выглядит,
как и всякая правда цинично выглядит, себялюбиво, гнусненько. Честно.
- Что же ты молчишь? - спросила Лола. - Ты так и собираешься молчать?
- Нет-нет, я слушаю тебя, - поспешно сказал Виктор.
- Что ты слушаешь? Я уже полчаса жду, когда ты изволишь
отреагировать. Это же не только мой ребенок, в конце концов...
А с ней тоже надо честно? - подумал Виктор. Вот уже с ней мне совсем
не хочется честно. Она, кажется, вообразила себе, что такой вопрос я могу
решить тут же, за двумя сигаретами.
- Пойми, - сказала Лола, - я ведь не говорю, чтобы ты взял ее на
себя. Я же знаю, что ты не можешь, и слава богу, что ты не возьмешь. Ты ни
на что такое не годен. Но у тебя же связи есть, знакомства, ты все-таки
известный человек, ты помоги ее устроить! Есть же у нас какие-то
привилегированные заведения, пансионы, специальные школы. Она ведь
способная девочка, у нее к языкам способности, и к математике, и к
музыке...
- Пансион, - сказал Виктор. - Да конечно. Пансион. Сиротский приют...
Нет-нет, я шучу. Об этом стоит подумать.
- А что тут думать? Любой был бы рад устроить своего ребенка в
хороший пансионат или в специальную школу. Жена нашего директора...
- Слушай, Лола, - сказал Виктор. - Это хорошая мысль, я попробую
что-нибудь сделать. Но это не так просто, на это нужно время. Я, конечно,
напишу...
- Напишу! Ты весь в этом. Не писать надо, а ехать лично, пороги
обивать! Ты же все равно здесь бездомник! Все равно только пьянствуешь и с
девками путаешься. Неужели так трудно для родной дочери...
О, черт, подумал Виктор, так ей все и объясни. Он снова закурил,
поднялся и прошел по комнате. За окном темнело, и по-прежнему лил дождь,
крупный, тяжелый, неторопливый дождь, которого было очень много и который
явно никуда не торопился.
- Ах, как ты мне надоел! - сказала Лола с неожиданной злостью. - Если
бы ты только знал, как ты мне надоел...
Пора идти, подумал Виктор. Начинается священный материнский гнев,
ярость покинутой и все такое прочее, все равно сегодня я ничего ей не
отвечу. И ничего не стану ей обещать.
- Ни в чем на тебя нельзя положиться, - продолжала она, - негодный
муж, бездарный отец... Модный писатель, видите ли! Дочь родную воспитать
не сумел... Да любой мужик понимает в людях больше, чем ты! Ну что ты
делаешь? От тебя же никакого проку. Я одна из сил выбиваюсь, не могу
ничего. Я для нее нуль, для нее любой мокрец в сто раз важнее чем я. Ну
ничего, ты еще спохватишься! Ты ее не учишь, так они ее научат! Дождешься
еще, что она тебе будет в рожу плевать, как мне...
- Брось, Лола, - сказал Виктор, морщась. - Ты все-таки, знаешь,
как-то... Я отец, то верно, но ты же мать... Все у тебя кругом виноваты...
- Убирайся! - сказала она.
- Ну вот что, - сказал Виктор. - Ссориться я с тобой не намерен.
Решать с бухты-барахты я тоже ничего не намерен. Буду думать. А ты... -
Она теперь стояла, выпрямившись, и прямо-таки дрожала, предвкушая
упрек, готовая с наслаждением ринуться в свару.
- А ты, - спокойно сказал он, - постарайся не нервничать. Что-нибудь
придумаем. Я тебе позвоню.
Он вышел в прихожую и натянул плащ. Плащ был еще мокрый. Виктор
заглянул в комнату Ирмы, чтобы попрощаться, но Ирмы не было. Окно было
раскрыто настежь, в подоконник хлестал дождь. На стене красовался
транспарант с надписью большими красивыми буквами: "Прошу никогда не
закрывать окно". Транспарант был мятый, с надрывами и темными пятнами,
словно его неоднократно срывали и топтали ногами. Виктор прикрыл дверь.
- До свидания, Лола, - сказал он. Лола не ответила.
На улице было уже темно. Дождь застучал по плечам, по капюшону.
Виктор ссутулился и сунул руки в карманы. Вот в этом скверике мы в первый
раз поцеловались, думал он. А вот этого дома тогда не было, а был пустырь,
а за пустырем свалка, там мы охотились с рогатками на кошек, а сейчас я
что-то ни одной не вижу... И ни черта мы тогда не читали, а у Ирмы полна
комната книг. Что такое была в мое время двенадцатилетняя девчонка?
Конопатое хихикающее существо, бантики, чулки, картинки с зайчиками и
Белоснежками, всегда парочками - троечками, шу-шу-шу, кульки с ирисками,
испорченные зубы. Чистюли, ябеды, а самые лучшие из них-точно такие же,
как мы: коленки в ссадинах, дикие рысьи глаза и пристрастие к подножкам.
Времена новые, наконец, что-ли наступили? Нет, подумал он. Это не времена.
То есть и времена, конечно, тоже... А может быть она у меня вундеркинд?
Случаются же вундеркинды. Я - отец вундеркинда. Почетно, но хлопотно, и не
столько почетно, сколько хлопотно, да в конце концов и не почетно вовсе, а
так... А вот эту улочку я всегда любил, потому что она самая узкая. Так, а
вот и драка. Правильно, у нас без этого нельзя, мы без этого никак не
можем. Это у нас здесь испокон веков. И двое на одного...
На углу стоял фонарь. У границы освещенного пространства мокнул
автомобиль с брезентовым верхом, а рядом с автомобилем двое в блестящих
плащах пригибали к мостовой третьего - в черном и мокром. Все трое с
натугой и неуклюже топтались по булыжнику. Виктор остановился, потом
подошел поближе. Непонятно было, что тут, собственно, происходит. На драку
не похоже: никто никого не бьет. На возню от избытка молодых сил не похоже
тем более - не слышно азартного гиканья и жеребячьего ржания... Третий в
черном вдруг вырвался, упал на спину, и двое в плащах сейчас же повалились
на него. Тут Виктор заметил, что дверцы машины распахнуты, и подумал, что
этого черного либо недавно вытащили, либо пытаются туда запихнуть. Он
подошел вплотную и рявкнул: "Отставить!"
Двое в плащах разом обернулись и несколько мгновений смотрели на
Виктора из под надвинутых капюшонов. Виктор заметил только, что они
молодые и что рты у них разинуты от напряжения, а затем они с невероятной
быстротой нырнули в автомобиль, стукнули дверцы, машина взревела и
умчалась в темноту. Человек в черном медленно поднялся, и, разглядев его,
Виктор отступил на шаг. Это был больной из лепрозория - "мокрец", или
"очкарик", как их здесь называли за желтые круги вокруг глаз, - в плотной
черной повязке, скрывающей нижнюю половину лица. Он мучительно тяжело
дышал, страдальчески задрав остатки бровей. По лысой голове стекала вода.
- Что случилось? - спросил Виктор.
Очкарик смотрел не на него, а мимо, глаза его выкатились. Виктор
хотел обернуться, но тут его с хрустом ударило в затылок, и когда он
очнулся, то обнаружил, что лежит лицом вверх под водосточной трубой. Вода
хлестала ему в рот, она была желтоватая и ржавая на вкус. Отплевываясь и
кашляя, он отодвинулся и сел, прислонившись спиной к кирпичной стене.
Вода, набравшаяся в воротник, поползла по телу. В голове гудели и звенели
колокола, трубили трубы и били барабаны. Сквозь этот шум Виктор разглядел
перед собой худое темное лицо. Мальчишечье лицо. Знакомое. Где-то я его
видел. Еще до того, как у меня лязгнули челюсти... Он подвигал языком,
пошевелил челюстью. Зубы были в порядке. Мальчик набрал под трубой
пригоршню воды и плеснул ему в глаза.
- Милый, - сказал Виктор. - Хватит.
- Мне показалось, - сказал мальчик серьезно, - что вы еще не
очнулись.
Виктор осторожно засунул руку под капюшон и ощупал затылок. Там была
шишка - никаких раздробленных костей, даже крови не было.
- Кто же это меня? - задумчиво спросил он. - Надеюсь, не ты?
- Вы сможете идти, господин Банев? - сказал мальчик. - Или позвать
кого-нибудь? Видите ли, для меня вы слишком тяжелый.
Виктор вспомнил, кто это.
- Я тебя знаю, - сказал он. - Ты - Бол-Кунац, приятель моей дочери.
- Да, - сказал мальчик.
- Вот и хорошо. Не надо никого звать и не надо никому говорить а
давай-ка немножко посидим и опомнимся.
Теперь он разглядел, что с Бол-Кунацем тоже не все в порядке, на щеке
у него темнела свежая царапина, а верхняя губа припухла и кровоточила
- Я все-таки позову кого-нибудь, - сказал Бол-Кунац.

Гадкие Лебеди - Стругацкий Борис Натанович => читать онлайн электронную книгу далее


Было бы отлично, чтобы книга Гадкие Лебеди автора Стругацкий Борис Натанович дала бы вам то, что вы хотите!
Если все будет нормально, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Гадкие Лебеди своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Стругацкий Борис Натанович - Гадкие Лебеди.
Ключевые слова страницы: Гадкие Лебеди; Стругацкий Борис Натанович, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 смеситель для ванной цена сантехника с доставкой здесь! 
   Яндекс.Метрика

 гелевые подушечки для задников обуви