А-П

П-Я

 Купить диплом можно на i-diploma.com      арендовать элитную квартиру в москве на сайте элитное 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Грабовский Ян

Рекся и Пуцек


 

Здесь выложена электронная книга Рекся и Пуцек автора, которого зовут Грабовский Ян. В библиотеке net-lit.com вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Грабовский Ян - Рекся и Пуцек.

Размер файла с книгой Рекся и Пуцек = 616.25 KB

Рекся и Пуцек - Грабовский Ян => скачать бесплатно электронную книгу




Аннотация
Ян Грабовский — известный польский писатель и педагог. Его рассказы о животных отличаются большой наблюдательностью, тонким юмором.
В сборник включены рассказы «Рекся и Пуцек», «Гусыня Малгося» и другие.
По книге: Грабовский Ян. Рекся и Пуцек. Издание 4-е. Перевод с польского Б. Заходера, рисунки В. Лосина., Москва, изд. «Детская литература», 1976. Серия «Школьная библиотека для нерусских школ».
К читателям
Сколько на свете книг про зверей и птиц! И чудесные сказки про Куму Лису и Братца Кролика, про Серого Волка и Жар-птицу, и басни, и рассказы, и повести, и даже романы — всего и не перечесть. Кажется порой — ну что ещё можно рассказать нового о животных? Да тем более не о львах и слонах, обитателях далёких, таинственных стран, не о сказочных чудовищах, а о самых обыкновенных собаках и кошках, курах и гусях! Что про них расскажешь интересного?
Оказывается, очень много!
Слыхали вы, например, чтобы овца почти превратилась в собаку и даже выучилась лаять на прохожих? Или о том, чтобы гусыня, обычнейшая гусыня, служила сторожем?
Наверно, не слыхали.
А вот польский писатель Ян Грабовский познакомит вас с ними. И не только с ними. Обо всех своих мохнатых и пернатых героях Грабовский знает такие интересные истории, что начнёшь читать — и не оторвёшься.
«Откуда он всё это знает? — спросите вы. — В чём его секрет?»
Есть у Яна Грабовского повесть-сказка, которая называется так: «Совершенно ручной человек». Это странное название, если верить автору, придумали... воробьи! Да, да, самые обыкновенные воробьи. Это они прозвали «совершенно ручным человеком» самого Грабовского. А он, писатель, только подслушал эти слова — и озаглавил ими свою повесть...
Это, конечно, шутка. Но есть в ней большая правда.
Старый польский учитель и замечательный писатель Ян Грабовский так любил и понимал животных, с такой любовью и уважением — именно уважением! — относился к ним, что они доверчиво раскрывали ему свои секреты. И вполне могли считать его «совершенно ручным» — он никогда не обманывал их доверия.
Герои его рассказов и повестей — озорные щенята Рекся и Пуцек, гусыня Малгося и овечка Метка, ворон Пипуш и многие, многие другие — стали любимцами польской детворы. И не только польской. Хотя писателя уже нет на свете — он умер в 1950 году, — книги его «Крылатая братия», «Любимый зверинец», «Рекся и Пуцек», «Европа» выходят во многих странах всё новыми изданиями.
Познакомьтесь же и вы с замечательным писателем братской страны и с его забавными героями.
Борис Заходер
Метка

На той стороне улицы, почти напротив наших ворот, стоял в саду домик. Так себе домик — не красавец, не урод. Почему он почти всегда пустовал, трудно было понять. Так уж как-то получилось, что кто бы ни поселился в этом доме, самое большее через полгода уезжал из нашего городка.
Единственным постоянным жильцом всегда пустовавшего двора был пан Попёлэк, почтальон. Занимал он две малюсенькие комнатушки во флигеле. Он был вдовцом и растил двух дочерей-близнецов — Зосю и Висю. Девочки были так похожи друг на друга, что я различал их только по цвету ленточек, которыми они завязывали свои тоненькие косички. Они чем-то напоминали маленьких котят пепельной шерсти. Были они обе спокойные, важные, говорили мало и всегда хором. На прогулках они водили за собой на красной ленточке чёрную овечку, которую звали Жемчужинкой.
Жемчужинка — это была не овечка, а чудо ума и верности. Так, по крайней мере, уверяли обе сестрички. Должен признать, что действительно чёрная овечка всегда ходила за девочками по пятам; когда её звали по имени, блеяла. Но всё-таки это была только овца. И больше ничего. Глаза её смотрели на мир сонно и слезливо. Но это, как мне казалось, больше всего нравилось сестричкам Попелюшкам в их овечке.
— Она такая смирная! — восхищалась Зося.
— И такая ласковая! — вторила Вися.
Ну что ж, прекрасно! Сестрички и их кроткая овечка очень любили друг друга — чего же ещё нужно?
Как-то девочки несколько дней не показывались со своей овечкой на улице. Говорили, что Жемчужинка заболела. Вдруг после обеда сестрички влетают ко мне в сад. Личики заплаканы, глаза полны слёз, а подбородки так трясутся, что бедняжки слова не выговорят.
— Что случилось? — спрашиваю.
— Ах, дядя Ян! — всхлипывает Зося.
— Такое несчастье! — вторит Вися.
И обе в слёзы! Плачут-заливаются!
Я их успокаиваю как умею. Дал по конфетке. Никакого впечатления. Дал по второй — не помогает. Только когда угостил их вишнёвым вареньем, удалось выяснить, в чём дело. Жемчужинка умерла...
— Что ж поделаешь, милые, — говорю, — тут уж ничем не поможешь.
— А что будет с Меткой? — спрашивает меня Вися и снова в слёзы.
— Да, как же Метка? — повторяет сквозь слёзы Зося.
— Какая ещё Метка? — удивляюсь я. — В жизни не слыхал ни о какой Метке!
Оказалось, что у Жемчужинки появилась дочка, что эту дочку, такую же чёрную, как и её мама, девочки уже назвали Меткой, что Метке этой всего три дня от роду, и о том, чтобы кормить её соской, не может быть и речи. В общем, дела такие, что хоть прощайся с Меткой!..
Сижу и думаю, как пособить маленьким заплаканным Попелюшкам. И вспоминаю вдруг о нашей Верной. Говорю девочкам:
— Давайте сюда свою сиротку! Верная — собака добрая, благородная. И она как раз сейчас кормит сынишку. Может быть, примет и вашу Метку в свою семью. Попробуем!
Сестрички Попелюшки удивлённо уставились на меня.
— Нашу Метку отдать собаке? — обиделась Зося.
— В собачью конуру? — поддержала её Вися и пожала плечами.
— Или в собачью конуру, или ничем вам помочь не смогу, — коротко отвечаю я. — А что ваша Метка за особа такая, чтобы не могла стать приёмной дочкой моей Верной? Хорошо, если бы у всех людей было такое золотое сердце, как у этой собаки!
Девочки переглянулись, подумали, подумали — и, ни слова не говоря, побежали домой. Они тут же вернулись.
— Вот она, — говорит Вися и развёртывает кусок старой овчины. А там — ягнёночек.
— Овчина — это Меткино приданое, — объясняет мне Зося.
— Чтобы ей было тепло в конуре, — добавляет Вися.
Идём с Меткой и её приданым к конуре. Зову Верную. Выходит. Смотрит она мне в глаза преданным взглядом, но машет хвостом как-то торопливо.
«Если у тебя, хозяин, ко мне важное дело, — говорит, — то скажи скорей. Ведь ты знаешь, что у меня в конуре малыш. Нельзя ни на минуту оставлять его без присмотра».
Я положил перед Верной на землю Метку в овчинке. Ягнёночек был так слаб, что не стоял на ногах.
— Это свой, — говорю Верной. — Свой, милая!
«Да как же можно не пожалеть такого беспомощного червячка!» — отвечают мне честные собачьи глаза. Взяла моя Верная ягнёнка осторожно за шиворот и унесла к себе.
Попелюшки онемели от изумления. А когда пришли в себя, схватили овчину и полезли обе разом в конуру.
— Вы уж не вмешивайтесь! — говорю девочкам. — Видно, Верной овчинка ваша ни к чему. Уж она лучше всех знает, как ей воспитывать свою приёмную дочку.
Девчушки постояли перед конурой с овчинкой в руках, постояли — и пошли.
Но с тех пор ежедневно, по нескольку раз в день, появлялись на нашем дворе. Они приносили с собой какое-нибудь угощение для верной, молча клали его в миску и усаживались на корточках перед конурой. Но Метки не было видно: в конуре было темно, Метка была чёрная и не высовывала носа на свет. Только иногда выглядывал из будки каштановый увалень — сынишка Верной, пушистый и круглый, похожий на плюшевого медвежонка. Сестрички окрестили его Мишкой. Так и осталось. Но и Мишке не хотелось выходить из конуры. На свете в это время было совсем неинтересно.
Без перерыва лил дождь, стоял пронизывающий холод, как часто бывает ранней весной.
Наконец выглянуло солнце. Попелюшки как раз вертелись возле конуры. И вдруг я слышу их визг:
— Вот она! Вот она! Наша Метка! Наша Метка!
Гляжу, через высокий порог конуры с трудом переваливается каштановый клубок — Мишка. Вышел, уселся, зевнул и с аппетитом чихнул. За ним выскочила Метка. Стала перед будкой, отряхнулась, и — я даже глаза протёр от изумления! — представьте себе: она вдруг уселась на землю — точь-в-точь как собака.
Мишка отправился путешествовать по двору. Метка — за ним. Она останавливалась, когда он садился, пускалась галопом, когда Мишка вырывался вперёд. Мишка залез в лужу, Метка зашлёпала по воде. Намокший Мишка заплакал, заплакала и Метка, хотя вовсе не намокла. Чудеса!
Попелюшкам всё это очень не понравилось. Почему? Прежде всего потому, что я запретил им брать на руки и Мишку и Метку. Что мне, жалко было? Да, жалко. Жалко малышей. Ведь они очень хрупкие, верно? Неосторожным движением можно искалечить такую крошку на всю жизнь. А ведь животное не игрушка, правда?
Я объяснил это сестричкам. Но, очевидно, мои слова их не убедили. Девочки обиделись. И перестали ходить к нам во двор. А вскоре уехали к тётке в деревню.
Я был этому рад. Почему? Да как бы вам сказать... Я всё больше убеждался, что Метка не похожа на свою маму, Жемчужинку. Не была она ни кроткой, ни ласковой. Одним словом, ничего в ней не было похожего на овечку, на ту приторно-сладкую овечку, которую ожидали Попелюшки. Метка «особачилась». Особачилась окончательно и бесповоротно!
Вы спросите: как это «особачилась»? А так: стала вести себя совершенно как собака. Как её приёмная мать Верная и молочный брат Мишка.
Метка делала всё то же, что делал Мишка. Мишка гонялся за курами — Метка гонялась за курами. Мишке часто влетало от белого петуха, и Метке от него же часто доставалось. Мишка ссорился с утками — Метка отгоняла их от корытца. Мишка прыгал за воробьями — Метка ловила бабочек. Спали они вместе в конуре, вместе отправлялись на экскурсии к пруду. Бегали по двору, описывали восьмёрки вокруг столбов. И ещё: одинаково резво улепётывали они от метлы в карающей деснице нашей Катерины.
Одно только разделяло их — еда. Метка, правда, совала нос в собачью миску, но каши есть не могла. Зато Мишка делал большие глаза, когда Метка щипала травку или жевала сено. Он не переставал изумляться, что его дорогая Метка может есть такую гадость.
Как-то я купил для Метки овечье лакомство — кусок каменной соли. Положил его в решето и оставил на дворе. Ну и заработала же Метка языком, вылизывая соль! Прямо как ветряная мельница крыльями. Вы, наверно, ничего подобного не видели! Заметил это Мишка. Заворчал, тявкнул, оттолкнул Метку и хвать зубами соль! Да как фыркнет! Начал чихать, отплёвываться, вытирать язык о траву. С тех пор с отвращением смотрел на решето и на Метку, когда она лизала соль.
«Испорченный вкус!» — кривился Мишка и отходил.
Не думайте, однако, что у Метки с Мишкой вкусы были во всём разные. Валялась у нас на дворе кость, мосол, обглоданный чисто-начисто. Мясом там и не пахло — это была просто собачья игрушка. Все щенята скуки ради грызли её в ту пору, когда ничего интересного на дворе не происходило. И как раз из-за этой игрушки однажды Мишка с Меткой подрались. Да так основательно, что Мишка, скуля, убрался к конуру. А Метка потом долго бегала по двору с костью в зубах.
С тех пор я даже не удивлялся, когда Метка вместе с Мишкой выбегала к воротам и облаивала прохожих. Спросите: как это облаивала? А так: блеяла басом, как труба.
Моя племянница Крися научила Мишку служить. Вскоре и Метка стала ходить на задних ногах, совсем как балерина. Да ещё и «просила» передними ногами куда ловчее и старательнее, чем Мишка, который вообще был страшным лентяем и ничего не хотел делать как следует.
Прошло лето. Попелюшки вернулись из деревни. И в тот же самый день пришли посмотреть, как поживает их Метка.
Отворили они калитку, остановились. Первым увидел их Мишка. Бросился к ним с лаем. За ним Метка. Оба прыгают вокруг бедных девчушек, а те стоят, не смея пошевелиться, и смущённо улыбаются.
Вышел я на этот шум, дал каждой сестричке в руки кусок соли.
— Поздоровайтесь с Меткой, — говорю.
Метка почуяла соль. И сразу стала «служить». Просит, машет передними ножками.
Сестрички — хохотать.
— Как собака! Как собака! — заливаются обе.
Но вдруг Зося посерьёзнела и говорит:
— Но только уж наша Метка не будет такая, как её мама!
А Вися тоже:
— Не будет такой кроткой, ласковой как настоящая овечка...
— Ну и что же? — спрашиваю я. — Разве из-за этого вы будете её меньше любить?
Зося на минутку задумалась.
— Пусть уж будет такая, как есть, — шепнула она.
— Мы и такую будем любить, — поддержала Вися.
Славные, умные девочки были эти маленькие Попелюшки, верно?
И в тот же самый день Метка переселилась на новую квартиру. Как же хорошо было ей там, на просторном, безлюдном дворе!
Когда же по городу разлетелась весть о том, что у Попелюшек есть овца, которая умеет «служить», на дворе стало людно. Ведь всем хотелось посмотреть на такую диковину. А маленькие хозяйки очень гордились тем, что у них есть овца, которая ну совсем как собака!

Крушинка

История про ласточку
Была у меня приятельница, по имени Ися. Белобрысая её головка доставала мне как раз до локтя, а глаза у неё были ясные и чистые, как зимнее небо.

Рекся и Пуцек - Грабовский Ян => читать онлайн электронную книгу далее


Было бы отлично, чтобы книга Рекся и Пуцек автора Грабовский Ян дала бы вам то, что вы хотите!
Если все будет нормально, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Рекся и Пуцек своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Грабовский Ян - Рекся и Пуцек.
Ключевые слова страницы: Рекся и Пуцек; Грабовский Ян, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 https://santehnika.dekor.market/product/dushevaya-panel-bravat-opal-f6125183cp-a-657031/ 
   Яндекс.Метрика

 dr konopka сыворотка купить