А-П

П-Я

 Купить диплом можно на http://i-diploma.com 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Арестова Любовь Львовна

«Розовый» убийца


 

Здесь выложена электронная книга «Розовый» убийца автора, которого зовут Арестова Любовь Львовна. В библиотеке net-lit.com вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Арестова Любовь Львовна - «Розовый» убийца.

Размер файла с книгой «Розовый» убийца = 303.45 KB

«Розовый» убийца - Арестова Любовь Львовна => скачать бесплатно электронную книгу




«Последняя улика»: Юрид. лит.; Москва; 1988
ISBN 5-7260-0149-4
Аннотация
Эта книга о работниках советской милиции, действующих на важном участке борьбы за справедливость, в которой показан их сложный и вдохновенный труд, высокий профессионализм, убежденность в правоте своего дела, взаимодействие всех служб милиции.
На фоне конкретных ситуаций освещается формирование нового социалистического правосознания и активной жизненной позиции в борьбе со злом, раскрываются гуманизм советской правоохранительной практики, неразрывная связь милиции с народом.
Для широкого круга читателей.
Любовь Львовна Арестова
«Розовый» убийца

Крутой мороз стоял уж который день, а запуржило сегодня к обеду. Вначале засвистел сухой ветер, обтряс куржак с проводов и деревьев, застучал мерзлыми ветками, низко погнал по накатанной дороге поземку так, что колея обнажилась и заблестела, как зеркало.
Потом повалил снег. Косой, необычно крупный. Будто боялись снежинки падать в одиночку с высокого неба в ветряные объятия, цеплялись друг за друга и дружно валились вниз, а ветер подхватывал их и, правы снежинки, — нещадно трепал над землею, бросал в окна, раскидывал по крышам, уносил в поле — безобразничал. Но скоро снежинки скрыли ветер, сплошной стеной загородив ему дорогу, полоскалось за окном лишь плотное белое покрывало, так что стало сумрачно в комнате просторного бригадирского дома.
Участковый инспектор Трошин молча смотрел за окно, с досадой думая о предстоящей дороге домой. Трошин был застарело простужен, но проклятая непогодь и мороз не давали времени на лечение. Участковый тревожился за свое хозяйство. Холода чреваты пожарами, снежные заносы — бескормицей на фермах и опять же пожарами, которых боялся Трошин пуще смерти, с тех пор как сгорела в Федоричах ферма. Год прошел, а до сих пор, едва вспомнит, в ушах стоит рев погибающих коров и ноздри раздирает запах паленой шерсти и мяса. Избави бог от такой картины, но не забывается она, тревожит и тревожит. Вот и отправился он к Гордину в бригаду — эта ферма самая отдаленная, да и особого глаза требует, — знал Трошин, были у него основания навестить бригадира Гордина в самые сильные морозы.
Сергей Захарович приехал в Александровку утром, побывал с Гординым на ферме, успокоился. Холодновато, конечно, буренкам, теплый парок вырывается из влажных ноздрей, поднимается к потолку, прилипает там причудливым куржаком. Но скотник по-хозяйски подбрасывал коровкам побольше корма, пусть греются. Спокойные доярки сливали в бидоны молоко утреннего удоя, не смутились под пристальным взглядом участкового.
— Принюхиваешься? — спросила одна беззлобно. — Давай, Сергей Захарович, нюхай. От нас, как от младенцев, парным молоком пахнет и только. Безалкогольная ферма, — сказала она под смех остальных.
— Что вы, девоньки, красавицы мои, я и не нюхаю вовсе, знаю, что вы у меня самые что ни на есть безалкогольные, — отшутился Трошин, и сам с такой радостью видел: не пропали даром труды, трезвые все на ферме. Раньше бы и слушать не стали, в мороз да с устатку погрелись спиртным — вот и весь ответ. И этот ответ нес тысячу бед.
Бригадир Гордин для порядку попридирался к женщинам, но довольный Трошин сам его осадил.
С фермой, значит, было на сегодня все в порядке, и после обеда участковый собрался домой, а тут вон как завертело. Не пришлось бы пережидать непогоду.
Бригадир поднялся из-за стола, где допивали они крепко заваренный с травами чай, протопал по тканым дорожкам к двери, включил свет и сказал, как подслушал:
— Не пришлось бы пережидать непогоду.
Трошин молча кивнул, закашлялся над чаем.
— Занесет дорогу, Захарыч, — продолжал Гордин, — да и ветер прямо с ума сошел. А я вечером баню истоплю — суббота ведь. Прогреешься, простуду выгонишь. Мед у меня есть, натру тебе спину в бане медом — лучшее средство от простуды, а?
Трошин улыбнулся: бригадир не только о нем заботился. Отправить участкового обещал вечером на ЗИЛе, как вернется с центральной усадьбы шофер Борис. По такой погоде жалко гонять и машину, и парня. И не только жалко, а страшновато. Дорога, правда, недальняя, километров двадцать, не более, но в таких условиях считай километр за два, а то и за три.
— Ничего, Саня, — успокоил Трошин бригадира, — не волнуйся прежде времени. Посмотрим, как будет дальше. Если что, заночую, конечно. Борька-то устанет, поди. Пообвык он у тебя?
— Привыкает. Что ни говори, армия — большое дело для парня.
Сергей Трошин и бригадир Гордин Саня ровесники, перекатило за сорок, а Борька — сын их одноклассницы. Совсем молоденькой привезла она Борьку из города, воспитывала одна и немало намыкалась, да и не только она. Едва дождались, пока Борька по-хорошему уйдет в армию. Рассчитывали на солдатскую службу и не ошиблись вроде. Демобилизовавшись, Борька вернулся к матери, сел шофером на ЗИЛ и парень стал как парень.
Метель за окном все усиливалась, снег валил непрерывно.
— Днем со светом сидим, чудеса да и только, — вздохнул Гордин, — опять нам работа, завалит все, к дальним зародам не проберешься. Трактор пущу. Крыша бы на ферме не подвела, перекрыть-то не всю сумели, а надо. Навалит снег — рухнуть может, — беспокоился бригадир.
Заглянула в комнату жена Гордина:
— Сань, печку подтопить, что ли? Выдует все, ветрина на улице — ужас.
— Подтопи, — рассеянно согласился Саня, занятый своими мыслями.
Участковый подошел к окну, глянул на снежную муть, закрывшую даже близкий соседний дом. Да, видимо, сегодня домой не добраться, придется заночевать. Незачем людей беспокоить. С такой непогодой не шутят. Плохо вот, что вроде затемпературил он. В глазах горячо и ломит все тело. В чужом доме болеть негоже.
Сняв вышитую салфетку, бригадир включил телевизор. Показывали какой-то фильм.
По шикарной квартире с высокими дверями металась нарядная женщина, плакала, заламывала руки, ее утешал мужик тоже непростецкого вида. В слезы женщины не верилось, потому что не вязались с горем нарядная диковинная кофта, узкие брючки и ее аккуратная прическа. В деревне у горя другие приметы.
Вздохнув, бригадир пальцем ткнул в экран:
— Видал? — осуждающе произнес он. — Ее бы к нам на ферму, перестала б кривляться, — и, помолчав, добавил: — снег разгребать ей надо.
— Брось, Саня, — заступился за женщину участковый, — это ж искусство, а у тебя только снег на уме.
Бригадир пожал плечами, покосился на окно.
— Схожу на ферму, — засобирался он, одернув облегавший широкие плечи свитер-самовязку, — попроведую своих доярок, а ты, Захарыч, домовничай. Лечись чаем.
В открытую бригадиром дверь ворвался из сеней холод, так что Трошин поежился, переставил стул ближе к печке и продолжал смотреть фильм из чужой неволнующей жизни.
Внимание участкового все время соскальзывало на свои, местные заботы: скоро ли спадет мороз, что принесет людям сегодняшний буран, от которого, конечно же, можно ждать одних неприятностей. И когда теперь он попадет к себе домой, где копятся и ждут его дела. Само-то по себе ничего не делается, ко всему надо руки приложить. Давно уже, без всяких приказов и инструкций, он понял: как поработает на своем участке, такая и будет у него обстановка. Недаром редкими гостями в его деревнях были бравые ребята из уголовного розыска и многозначительные оперуполномоченные ОБХСС. А в тех несчастных случаях, что бывали — сам Трошин им раскладывал полную картину — она была следствием его недоработки, что бы ни говорили — он это знал.
Потому-то и сидел здесь сейчас — больной, простуженный, на дальней ферме, куда погнали его лютые морозы, грозившие запахом паленой шерсти и мучительным, смертным ревом животных.
Все оказалось спокойным. Беды он теперь не ждал. А была беда не за горами.
Когда хлопнула дверь в сенях и Трошин услышал тоненькое завывание, даже тогда еще не мнилось о худом.
Неторопливо подумалось: вернулся Саня, и вишь, как воет ветер, ровно как ребенок…
Саня в комнату не входил, а плач продолжался, и тут высоко, как парус, взметнулась легкая занавеска на двери и жена бригадира с испуганными глазами втолкнула в комнату маленького человечка: девочка это или мальчик — не понял Трошин. Кое-как закутанное человеческое существо лет не более 8 — 10, — оно-то и подвывало ветру — тоненько и жалобно.
— Сергей Захарыч, ты послушай-ка, — торопливо сказала бригадирша, и Трошин понял: беда.
— Татьяна, фельдшерица наша, прислала его к Сане, просит помочь, Сани нет, может, ты к ним сходишь?
— Что случилось-то? — Трошин встал — сухощавый, высокий и какой-то очень большой рядом с плачущим ребенком.
— Что такое? — он присел на корточки, отогнул платок от страдальчески искаженного личика, — кто обидел тебя, детушка?
Ребенок покорно ответил, как прошелестел, лишь пробивались в голосе свистящие, словно сквознячок, нотки:
— Тетя Таня послала к бригадиру. Папка, говорит, помер. И ма-а-мка лежи-и-ит…
— Ничего добиться не могла больше, — перебила ребенка жена бригадира, — бежим, Захарыч, это здесь, через три дома, бежим давай. А ты здесь побудь, поиграй, — сказала она малышу и начала торопливо, непослушными пальцами распутывать его. Прямо на пол сбросила большой платок, шубейку, шапку. Освобожденный от громоздких одежд, тонкой тростинкой стоял перед Трошиным мальчик Митя Федяев.
Участковый видел его летом и родителей знал. Значит, горе-то у Федяевых.
И они побежали — Трошин и жена бригадира. В снежной, нереальной, почти сказочной, мути освещенные окна делали дом Федяевых похожим на кораблик в тумане.
Нереальность кончилась, когда Трошин рванул дверь и оказался сразу в доме. Сеней, как положено в деревне, новый дом не имел.
Участковый не успел оглядеться, тут же бросилась к нему фельдшерица Таня — молодая, крупная, красивая женщина, что называется кровь с молоком. Сейчас на Тане лица не было. Бледная, в испарине, метнулась она к Трошину, ткнулась на миг лицом в заснеженный воротник, выдохнув с облегчением:
— Захарыч, ты здесь.
Как будто он вправду принес ей облегчение.
Осторожно отстранив Татьяну, Трошин глянул вокруг.
Дом Федяева был новым, перегородок еще не было, весь дом — одна большая комната. У холодной стены, занавешенной большим ковром, стояла широкая деревянная кровать, на ней участковый не увидел, скорей угадал, прикрытое с головой тело человека. «Хозяин», — подумал Трошин. И по неподвижности тела, по странной тишине возле кровати понял: «Кончился». Взгляд переметнулся дальше, к узкой кровати, возле которой уже стояла фельдшерица. Там тоже неподвижно лежала женщина. Бледное лицо запрокинулось, закрытые глаза ввалились, вялая рука — в руке Татьяны, а та напряженно вслушивалась как бы в себя, держа запястье недвижной руки с провисшей крупной ладонью.
Дальше, у печки, сжалась на табуретке худая старуха с малышом на коленях.
Старуха глядела испуганно и обреченно, и малыш, словно взрослый, молчал, не плакал, таращил глазенки на незнакомых.
Несчастье.
Оно всегда такое. Больнее всех бьет старых да малых, самых беззащитных перед ним.
Будто запеклось что-то в горле Трошина, наждачным сделался язык, не вымолвить и слова.
Не дожидаясь вопроса, тихо сказала фельдшерица:
— Отравление, Захарыч. Выпили что-то. Суррогат. Вон стоит бутылка, убрала уже пустую. Федяева не отходила. Когда меня позвали, он уж в агонии был. С Феней вожусь вот, не знаю, что выйдет. Надо в район ее, боюсь помрет тоже. Послала за бригадиром, да тут, на счастье, ты оказался. Принимай меры, звони в район, я уж все перепробовала, — она кивнула на стол, где лежали шприцы, ампулы с лекарством, да еще какие-то инструменты. Глянула с сомнением за окно, где бесновалась метель, вздохнула: «Не пробьется к нам «Скорая». А на чем отправлять Феню? Разве на тракторе? Но она ведь и так еле дышит, а что на холоде будет?» — рассуждала Татьяна.
Слушая ее, участковый лихорадочно соображал: «Скорую» можно подтянуть трактором, но поможет ли это Фене? Нет, в больницу ее надо, там справятся лучше. Нельзя время терять, надо везти туда, вот что».
Он принял решение.
И уже от двери спросил:
— Что за пойло выпили? И где взяли?
Фельдшерица пожала плечами, не выпуская Фениной руки:
— Не знаю, не до расспросов мне было. А сейчас — видишь сам, что с ними.
Старуха заплакала:
— Федяев Колька привез. Брат. Красное, говорил, вино, городское. Угости-и-л…
— Эх! — в сердцах махнул рукой участковый и вышел в непогодь.
Ветер тут же вцепился в лицо. Трошин закашлялся, натянул поглубже шапку, склонил голову, согнулся, защищаясь, и побежал, как мог, к ферме — там был телефон — связь с центральной усадьбой, там же бригадир. И трактор был на ферме, на нем подвозили корма.
Преодолевая упругие снежные струи, участковый кашлял и чертыхался. Вот ведь, никак не ожидал беды отсюда, ну никак. А от Федяева тем более. Мужик как мужик. Строился. Деток растил, семья дружная была. То-то, что была. Была и нету. Он вспомнил неподвижное большое тело на кровати. Откуда опять взялась проклятая бормотуха, сколько еще на ее счету жизней будет, сколько людских слез она прольет?
На полпути встретился ему бригадир Гордин, прокричал тревожно:

«Розовый» убийца - Арестова Любовь Львовна => читать онлайн электронную книгу далее


Было бы отлично, чтобы книга «Розовый» убийца автора Арестова Любовь Львовна дала бы вам то, что вы хотите!
Если все будет нормально, тогда вы можете порекомендовать эту книгу «Розовый» убийца своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Арестова Любовь Львовна - «Розовый» убийца.
Ключевые слова страницы: «Розовый» убийца; Арестова Любовь Львовна, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 https://santehnika.dekor.market/installyacii/dlya-unitaza/      Babadu.ru 

   Яндекс.Метрика